Экзамены для докторов наук
запись из раздела Химия как наука | СПб шиныКакие реформы стоит провести в Национальной академии наук Украины для того, чтобы уменьшить количество дармоедов от науки, улучшить научный имидж страны в мире и воплощать у нас передовые технологии
Анастасия БОГУСЛАВСКА
Не так давно «УМ» писала о создании Всеукраинской ассоциации научных работников «За европейские ценности в науке» (статья «Альтернатива НАНУ и Ваку?» за 16 мая ц.р). Наша встреча с председателем Ассоциации, доктором физико-математических наук Романом Чернигой и активным членом этой организации, членом-корреспондентом НАНУ, доктором химических наук Валерием Зажигаловим началась с неожиданного возражения. «Мы не можем быть альтерантивой этим организациям, - улыбнулся господин Чернига, - хотя бы потому, что мы общественная организация, а НАНУ - суперцентрализованная система, которая насчитывает свыше 170 учреждений и имеет государственное финансирование объемом 1 миллиард 200 миллионов лишь на 2006 год.
- Очевидно, дело в том, что средства, выделенные на Институт, а не на конкретный проект (грантовая система) не стимулируют работать? Можно всю жизнь делать вид, который решает какую-то проблему, получать зарплату и ничего не делать.
Роман Чернига.
Работает в Институте математики НАНУ и по совместительству в Институте кибернетики МАУП. Ведущий научный сотрудник (в ИМ НАНУ), профессор (в ИК МАУП), д-р физ.-мат. наук. Отрасль исследований: математическая физика, математическая биология и прикладная математика.
Г. Ч.: - Дело не только в финансировании. В Европе существуют и грантовые системы, и бюджетное финансирование. Так же там есть разные системы организации научных исследований. В Великобритании наука развивается в университетах, в Германии же значительная частица науки творится в Обществе Макса Планка (MPG), в который входит свыше 70 научно-исследовательских институтов, финансированных государством. Во многих странах фундаментальная наука имеет более чем на 90 процентов бюджетное финансирование. Проблема в потому, что организационная структура НАНУ, методы и стиль работы, формы отчетности и оценки полученных результатов в ней остались на уровне эпохи «развитого социализма», а временами - сталинизму.
В. З.: - Для того, чтобы институт существовал, у него должны быть деньги на финансирование небольшого штата сотрудников. Они выполняют достаточно свободный поиск, то есть сами для себя определяют тематику. Государство платит деньги за то, что они занимаются научной деятельностью на уровне, который отвечает мировому. Но для какого-то более обстоятельного исследования нужен больший штат, больше средств, потому профессора ищут спонсоров в промышленности или гранты.
Валерий Зажигалов.
Работает в Институте сорбции и проблем эндоэкологии НАН Украины. Зав. отделом, профессор, доктор химических наук. Отрасль исследований: кинетика и катализ, химия поверхности твердых тел.
Не вынуждайте всех научных работников выкладывать
- Как вы относитесь к идее сделать университеты центрами науки?
Г. Ч.: - Невзирая на то, что в системе НАНУ много недостатков, именно здесь осуществляются большинство открытий, именно она обеспечивает развитие науки. Ликвидировать Академию наук и сделать научную систему под университеты нет ни одного смысла. Почему? Потому что наука в наших университетах находится на значительно низшем уровне. Передавать лучше под руководство хуже нецелесообразно. Среди 500 лучших университетов мира нет ни одного украинского!
- Неужели профессора не могут и развивать науку, и выкладывать в университетах?
В. З.: - Могут. Но большинство научных работников не имеют опыта преподавательской работы. Это отдельная деятельность, и к этому нужно иметь умение, как и к научным исследованиям. Очень добрый научный работник может быть очень плохим преподавателем. Во-вторых, на то, чтобы выкладывать, нужно иметь свободное время, к этому нужно готовиться. А если серьезно заниматься наукой, она забирает все твое время. Действительно, неплохо было бы, если бы научные работники выкладывали, потому что чаще всего они знают больше о современном развитии науки, чем преподаватели. Но это могли бы быть какие-то короткие курсы, во время которых дают не основы знаний, а что-то более сложное, поглибленише, специфичнише.
Ты «вкалуй», а я буду это использовать
- Скажите, почему вы критикуете НАНУ, что в ней не так?
В. З.: - Сама система НАНУ устарела. Она стимулирует ничего не делать. Я могу привести пример со времен социализма. Мой старший коллега защитился и стал доктором наук. После этого он совершенно честно мне сказал: «Теперь мы по разные стороны баррикад. Я имею докторскую степень. Высшую степень я не получу, да и не хочу этого, мне гарантирована зарплата 500 рублей. А ты аспирант. Тоби нужен «пахать», а я буду это использовать». И это было кредо его жизни, он больше ничего в науке не сделал. Такие люди в научно-исследовательском учреждении «развращают» свое окружение. Ведь когда рядом с вами есть человек, который получает такую же зарплату, но ничего не делает, это расслабляет и отбивает охоту работать самому.
Г. Ч.: - не часть, а, по нашим оценкам, большинство научных работников из НАНУ не занимаются наукой на современном уровне. Наша наука является провинциальной. Потому если не сделать кардинальное реформирование не только НАНУ, но и всей научной системы в Украине, ничего не изменится, и наша страна будет обреченной стать страной третьего мира. А кардинальное реформуваня заключается в том, что критерии должны быть мировые. Представьте, что наилучшая украинская футбольная команада решила больше играть в Лизе чемпионов, в европейских турнирах. Что произойдет со спортивным уровнем этой команды?
А что происходит у нас в науке ? Наши маститые ученые сами себе дают звание, сами себя избирают академиками, из года в год сами себе отчитываются о наилучших достижениях и считают себя светочами мировой науки. И это при том, что большинство из них абсолютно не известные за рубежом!
Ученый? А где ваши публикации?
- И как же можно проверить, занимается ли гениальный профессор наукой, лишь ли получает деньги?
Г. Ч.: - Очень просто. Нужно провести аттестацию научных заведений и всех их научных кадров по общепринятым мировым стандартам. Во всем мире принято оценивать производительность научного сотрудника за количеством его публикаций в научных журналах и ссылок на эти публикации. Если осуществляется научный поиск, то всегда есть и публикации.
В. З.: - научных Работников, у которых нет достойных публикаций, нужно освобождать. В каждом институте есть люди, которые приходят на работу дважды на месяц лишь для того, чтобы получить зарплату. Почему-то все говорят, что у нас плагиаторами, нечестными руководителями являются академики, доктора наук. В действительности в науке тяжело получить высокое звание, если ты - полный нуль. А сколько балласта среди простых кандидатов, которые должны были бы двигать науку, но они этого не делают! И этот балласт тянет финансово намного больше, чем несколько неправедных академиков.
Главное, чтобы после освобождения половины научных работников горя, у нас не случилось того, что у нас любят делать: соотносительный к освобождениям сократят и финансирование. Деньги, которые шли «балласту», государство заберет назад, тогда как в действительности их нужно сохранить, чтобы действительно поднять науку. А пока у нас в науке будет существовать «балласт», финансы не будет никогда хватать, они будут идти как вода в песок, и результаты будут мизерны.
- Но уровень публикаций может быть разный! Что если научные работники быстренько повыдают свои околонаучные разработки в украинских журналах как доказательство своей активности?
Г. Ч.: - В Филадельфии (США) существует Институт научной информации (ISI), беспрекословный авторитет в мире научной информации, который ежегодно подает обновленный перечень научных журналов с наивысшими рейтингами (імпакт-факторами). В базу данных ISI входит свыше 8 000 научных журналов, среди которых, например, в 2002 г. было лишь 7 украинских (для сравнения: польских - 37, российских - 97, французских - 148, немецких - 432). В интересах того, что человек действительно занимается наукой, должны свидетельствовать публикации именно в таких журналах.
Без знания иностранной ты не научный работник
- Следовательно, научный работник должен владеть иностранным языком?
Г. Ч.: - А не может хороший научный работник не знать английской, потому что свыше 90 процентов научной литературы в мире - англоязычной. Он что, читает только эти 10 процентов, из которых значительная часть написана китайской, японской и только несколько процентов российской?! К тому же, если вы даже сделали открытие, но опубликовали это украинской или российской, с большой вероятностью оно будет перевидкрите, опубликованное английской и вы приоритет потеряете!
Не забывайте, что знание английского языка является квалификационной нормой для современного научного работника. А печатать в украиноязычных научных журналах информацию о новых открытиях также нужно. Хотя бы для развития украинской научной терминологии. Сейчас же ситуация такова, что большинство научной продукции НАНУ продолжают выдавать российской, как и во времена СССР.
- Скажите, бывает ли так, что научную разработку сотрудника его руководитель выдает за свою, печатает ее в журналах, получая за это все лавры, а настоящий автор - лишь зарплату? И не значит ли тогда, что предложен вами критерий может для таких реалий не сработать?
В. З.: - К сожалению, это регулярно случается. И не только у нас, но и за рубежом. Пока еще мы никуда от этого не денемся. Есть руководители, которые считают за обязанность быть соавтором любой публикации, которая выходит в ихному подразделе или даже институте. Степень зависимости сотрудника низшего ранга от сотрудника высшего ранга у нас намного выше, чем на Западе. Кроме того, там есть возможность пожаловаться в суд относительно защиты своих прав. Там людей, которые присваивают чужие данные, гораздо меньше, чем у нас.
А относительно вашего замечания, то действительно, на первом этапе мы таких людей не обнаружим, но аттестация поможет найти тех, кто за 10-20 лет своего пребывания в институте не сделал ничего. А таких очень много.
Открыты и засекречены научные разработки
- А может, это непатриотично, печатать свои разработки, рассказывать в мировой прессе об изобретениях, тогда как нужно двигать науку именно в своей стране, иметь именно здесь передовые технологии?
В. З.: - Наука интернациональная из-за того, что знания, полученные человеком, скажем, в Германии или у нас, после публикации становятся достоянием человечества. От того, что вы будете держать свою теорию у себя в ящике, пользе никому не будет. Но после публикации вашей статьи вы будете иметь приоритет и признание как человек, который открыл это знание. Когда новое знание получено, то проходит в среднем 10-15 лет, пока осознают, как его можно использовать в прикладном плане, создать новую технологию. Это непредсказуемый процесс. И Нобелевские премии, как правило, дают через 20-30 лет после открытия, тогда - когда можно оценить значение полученных новых знаний.
Часть научных открытий действительно является засекреченной. В Советском Союзе государство контролировало, какие материалы можно печатать, а которые нет. Вопросы, связанные с технологиями, почти всегда шли под грифом ДСК (для служебного пользования). Эту абсурдную систему пытаются возобновить у нас и сегодня. Между тем на Западе каждый ученый оценивает сам, стоит ли печатать свои результаты, их ли как-то можно использовать для разработки новых технологий. Если это изобретение важно для фирмы, может принести большие прибыли, ученый придержит его. Тогда результаты исследований не печатают, а разрабатывают технологию, которую потом патентуют.
Идея стоит более дешево, чем ее воплощение
- У нас также существует система патентования изобретений и новых технологий. И, насколько мне известно, проблема в потому, что украинский бизнес не хочет в наши технологии вкладывать деньги, предоставляя преимущество технологиям, купленным у зарубежных ученых. Если вообще интересуется производством, а не покупкой-продажей.
В. З.: - Это не совсем так. У нас есть люди, которые могут дать деньги, но готовы ли наши изобретения к воплощениям? Насколько я знаю из своей области, у нас нет звена опытно-конструкторской проверки. Очень часто к нам обращаются люди, которые готовы дать деньги на какие-то разработки. Например, приходил заказчик, который готов вложить 50 миллионов долларов в технологию переработки природного газа на бензин. Но этого нельзя сделать на кухне. Нужно специальное оборудование, которое также нужно разработать (это уже задание не химика, а конструктора), а затем и изготовить.
Это не такая простая цепочка, как может показаться. Американцы оценивают так: расходы на научную идею - это единица, на проведение опытно-промышленной проверки (уровень модели) - это десять единиц. Переход от разработки к воплощению в хорошей фирме занимает лет десять. А уже реализация производства - это сто единиц. И вам придется изобретать еще много чего параллельно. Следовательно, путь от идеи к промышленному производству является достаточно затратным и сложным. Потому маленькие фирмы не могут конкурировать с большими, теми, которые закладывают в исследование новых технологий большие деньги. Маленькие фирмы отмирают - такие реалии настоящего.
И еще относительно патентования. Украинский патент является никудышным - его не признают в мире, поэтому он практически совсем не защищает ваши права. На Западе за патент нужно платить несколько тысяч долларов, а у нас это какая-то небольшая сумма. И это плохо, потому что патентовать следует лишь стоимостные разработки. А у нас теоретически можно запатентовать что-то несущественное или давно известно, какой-то никому не нужно изобретение. А если за это нужно заплатить несколько тысяч долларов, вы уже задумаетесь, стоит ли это делать. Когда же полезное изобретение сделал ученый, у которого нет денег на патент, он обратится к фирме, которая может быть спонсором и станет фактически совладельцем этого изобретения.
- И это справедливо?
В. З.: - А как он иначе может воплотить свою технологию? От того, что вы придумали, как это сделать, вы сами это не сделаете. Одинаково придется обращаться к какому-то предприятию, которое будет это изготовлять.
В Украине есть много научно-исследовательских институтов при министерствах и ведомствах, есть отдельные научные институты, которые должны были бы брать на себя промежуточное звено от научной разработки к доведнення ее к промышленности. На сегодня, к сожалению, эти структуры у нас не работают.
Конечно, можно покупать технологии на Западе, но это нуждается в значительно больше деньгах, чем если государство будет вкладывать их в фундаментальную науку. Нужно осознать, что без передовых технологий поднять уровень жизни в Украине невозможно. Для того, чтобы поднять уровень страны, у вас должна быть передовая промышленность. Для того, чтобы была передовая промышленность, нужны новые технологии, а для этого нужно иметь передовую науку.