«Секретный» профессор
запись из раздела Химия и личности | Конечный продукт-бетонные полы, так же полимерные и так же полимерные и наливные полы.Родившись на ссылке, Георгий Давидюк стал впоследствии известным радиационным физиком
Нина РОМАНЮК
«Человек года США» 1999 года. Действительный член Нью-йоркской академии наук из 1996-го. Через два года он выигрывает международный конкурс на получение гранта научно-образовательной программы для ученых и преподавателей (VSSEP). Библиографическое общество Кембриджского университета зачело его в списки самых выдающихся ученых XX века. А еще - доктор физико-математических наук, профессор, а с недавних пор заслужен деятель науки и техники Украины. Все эти почетные регалии принадлежат одному человеку, чрезвычайно скромному и талантливому. Настолько скромной, что о них немногие знают. Разве что коллеги, родне и друзья. Даже показывая все эти международные удостоверения и дипломы, ему было немного неудобно: «А может, об этом не пишите?». Напротив, об этом нужно и писать, и рассказывать.
Чтобы все знали, какие талантливые люди живут рядом с нами. Люди, которые не получили в жизни ни дворцов, ни банковских счетов, которые живут в скромных, еще советского «покрой», квартирах, но которые смогли прославить Украину на целый мир. Чтобы мы поняли - не только футболом единственным богатое наше государство, хотя я очень люблю эту игру. Чтобы Украина знала, что Волынь - то не только озеро Свитязь и футбольный клуб «Волынь», а это и Леся Украинка, и всемирно известен математик Михаил Кравчук, и наш современник, один из основоположников радиационной физики Украины Георгий Давидюк, фамилия которого хорошо известна в мировых и отечественных научных кругах. К сожалению, широкой общественности оно менее известно. Такая уже несправедливая фортуна к научным работникам, чей повседневный труд на ниве исследований у нас до недавнего времени оставалась малозаметной и малооплачиваемой. Его многократно звали работать за границу. Там умеют держать в поле зрения тех, кто сделал и кто еще может сделать заметный вклад в развитие науки, тем более такой перспективной, как радиационная физика. Но он никуда не поехал, потому что очень консервативный в своей любви, как и весь славянский люд. Он даже не представляет себя где-то другое, чем в Луцке. Чем в Волынском университете, на своей кафедре физики твердого тела...
...Понять логику репрессивной советской машины иногда было невозможно. Многим детям осужденных за «измену Родины» и «контрреволюционную деятельность» были закрыты пути даже к гуманитарным наукам, не говоря уже о таких стратегических направлениях науки, как физика, химия, математика. Георгию Давидюку повезло: родившись в 1944 году на спецпоселении в Кустанайской области, куда в 1940-ом вывезли его маму как жену «вредителя советской власти», закончив не элитную, а обычную школу в райцентре Рожище и оставаясь сыном репрессированного, которого так и не реабилитировали, ему удалось сделать карьеру ученого-физика. Этот нетипичный пример можно объяснить разве одним: не такая глупая была советская власть, чтобы терять умные головы, особенно после войны.
Отец Георгия Евлампиевича при Польше был человеком ученым, знал хорошо пять иностранных языков, хотя никаких университетов не заканчивал. Оставшись сиротой после Первой мировой войны, маленький Евлампий стал сыном полка воинов известной армии Галлера, которая воевала на Волыни. Позже, когда армия оставляла наши поприща и возвращалась в Англию, то стал вопрос о последующей судьбе украинского мальчика. Взять с собой его не могли, поэтому устроили в детское пристанище. А он оказался способным к учению и наукам, особенно к иностранным языкам.
Разве мог знать Евлампий, что когда-то это станет ему в большом случае. На Печери, на реке, где он валил лес с другими политзаключенными до 1943 года, были много пленных немцев, и они не верили, что Давидюк не немец, потому что так хорошо владел немецким. До войны молодой мужчина сделал неплохую карьеру. Он стал керуючим известной в Луцке фирмы, деятельность которой была связана из мануфактурами. В 1939-ом вступил в брак с прекрасной 18-летней девушкой Ниной Чайкой из поселка Торчин. Но молодым супругам не суждено было быть долго вместе: после прихода первых советив Евлампий Давидюк сразу попал в черный список неблагонадежных. Как-то за пивом молодые мужчины будто позволили себе что-то не очень приятное сказать о новой власти, и сразу нашелся человек, который «настучал» об этом куда следует. Давидюка взяли перед жатвами в 40-ом, а судили уже в 41-ом. Еще не успели вынести ему приговор, как на спецпоселение в Казахстан была вывезена его молодая жена.
- Папа рассказывал о допросах, когда ночью допрашивали, а днем не давали спать. Добивались только одного - чтобы сознался. Потому что главным доказательством для судебной машины было признания подсудимого. И был момент, когда пыток нельзя было уже вытерпеть и он хотел сознаться. Но в кабинет зашел какой-то генерал в погонах, стал позади следователя и приложил пальца к губам, мол, молчи. И он смолчал, - вспоминал Георгий Евлампиевич. - О тех ужасах, что пережил на этапе, а затем в тюрьме, даже вспоминать страшно. В лагере из 900 человек их выжило человек 300. Даже могил копать не нужно было. Присыпят в ямке мерзлой землей немного, а шакалы порозривають и порозносять труппы, что и следа не останется...
Но судьба змилостивилася над его папой. По договоренности с польским эмиграционным лондонским правительством из числа осужденных поляков была создана армия Андерса. Потом она пошла на Иран, где многие солдаты умерли, потом в Италию, впоследствии достаточно много эмигрировало в Англию и США. Поскольку папа тоже имел польское гражданство, поэтому и его записали в ту армию, хотя сначала никто не мог понять, что делается: вдруг на обед дали кофе и хлеб с маслом. Думали, что перед расстрелом. Всех их амнистировали. А еще позволили ехать искать своих родных по ссылкам.
- Папа поехал тоже. Он знал, что мама где-то в Казахстане, а где именно - не знал. Зашел в местное отделение НКВС, а там уже разыскали. Один из офицеров дал даже деньги на дорогу. Были и среди них люди. Мама жила на спецпоселении, возле киргизского аула Силжар. Многие киргизы там работали вольнонаемными и охраняли спецпоселенцев. Хотя что там было охранять, когда вкруг степь и волки, а к ближайшей узкоколейке - 80 километров? Кстати, говорили о киргизах, что это дикий народ. Но мама рассказывала, как посылали ее подводой в степь с сопровождающим киргизом. И он даже в мыслях не должен был приставать к молодой девушке с какими-то аморальными предложениями. Работали спецпоселенцы в каменоломнях, выплавляя известку для Магнитогорска. Папа остался с мамой здесь. Для этого ему пришлось попросить советское гражданство. Он написал листа Калинину, и тот позволил. Работал в артели, которая ловила рыбу, сушила и отправляла ее на Магнитку. А в 44-ом родился я.
После войны они вернулись на Волынь, и Нина Ивановна с сыном заболели на туберкулез. В СССР тогда еще не было лекарств от этой страшной болезни. И тогда папа воспользовался своими знакомствами и заграничными связками. В Рожищи в то время жил еще известный при Польше профессор Присяжнюк. Вот он и написал письмо к Англии, и такой, что все в доме плакали, когда его читал. Впоследствии пришли посылкой первые лекарства от туберкулеза. Назывались они «Паск». Они и спасли маму и Георгия. А из-за границы стали стелить еще посылки с одеждой. Но впоследствии Давидюкам в НКВС учтиво намекнули, мол, напишите туда, что у вас все есть и вам ничего не нужно. Больше ничего они из Англии не получали.
Из-за того, что Жора часто болел и пропускал уроки, с украинским языком у него как-то не сложилось. Но точные науки он знал «на отлично» и побеждал на олимпиадах не раз. Даже направление в Московский институт кибернетики имел, но как раз заболел на воспаление легких. Вступать пришлось на физмат Луцкого пединститута. Но студентом сразу не стал. И когда уже минуло три месяца, как стал он работать учителем в сельской школе, из института сообщили, что есть еще одно свободное место. В деканате предупредили: если первую сессию сдаст, будет учиться дальше, а нет - значит отчислят. Он один на курсе сдал эту сессию «на отлично». И за все пять лет не имел ни одной четверки. Кроме научного коммунизма.
Когда язык зашел об аспирантуре, тогда вспомнили, наконец, о репрессированных родителях. Из трех целевых направлений одно должно было быть его, однако не стало. И тогда ему посоветовали все равно ехать в Киев, а вдруг повезет? Если есть хоть один шанс, значит нужно его использовать. Он им воспользовался. И составил «на отлично» все экзамены в аспирантуру Института физики, а впоследствии, переведясь во вновь созданный Институт ядерной физики, защищает здесь кандидатскую. И даже допуск секретный дали. Докторскую он защитил в 1995-ом в Институте физики полупроводников НАНУ, когда Луцкий пединститут, где он работал, стал Волынским госуниверситетом.
Годы работы в Институте ядерной физики не прошли бесследно. Когда жена приехала в Киев и увидела, какие все здесь бледные ходят, сказала: возвращаемся в Луцк, и край. И тревожилась она недаром. Потому что о «небольших» авариях на опытных маленьких реакторах знало тогда лишь узкий круг посвященных людей. Это сравнительно недавно мы узнали, в частности, о 28 его коллег, которые заболели после одной из аварий. Хотя тогда никто не связывал эти болезни с облучением. Одна дослидниця в 28 лет внезапно умерла от рассеянного склероза. Еще один товарищ Георгия Евлампиевича стал инвалидом, хоть до того был совсем здоровым и занимался йогой. Во время аварии на кобальтовой пушке испытали сверхнормируемое облучение.
- Иногда мы сами легкомысленничали. Снимали дозиметры, чтобы поработать дольше, чтобы быстрее завершить исследование, - говорит Георгий Евлампиевич. - Потому что если на дозиметре была отметка, выше допустимой нормы, нас не допускали к работе...
Работая на кафедре твердого тела, Георгий Давидюк подготовил 7 кандидатов наук. Кстати, сегодня все преподаватели этой кафедры защитили кандидатские диссертации. До недавнего времени это была единственная кафедра в университете, где уже 9 лет работает специализированный совет из защиты кандидатских диссертаций. И здесь, в Луцке, защищаются физики даже из столицы, не говоря уже о вузах из Западной Украины. И, кстати, экспертный совет Ваку не имел еще ни одной претензии к диссертации, защищенной на этой кафедре. А это уже показатель. И сегодня можно вести речь о научной школе Георгия Давидюка, воспитанники которого работают в столичных вузах, в научно-исследовательских институтах. В этом году четыре студента-магистранты делали опыты для своих работ в Институте полупроводников в Киеве. То есть кто хочет серьезно заниматься наукой, тот использует свой шанс. Как использовал когда-то Георгий Давидюк. Преподаватель сам должен заниматься наукой, потому что ученый-интерпретатор не может подготовить хорошего специалиста.
Недавно Георгий Евлампиевич сложил из себя полномочия проректора ВДУ из научной работы и очень порадовался на этот счет. Наконец у него будет больше времени для общения со студентами. Потому что именно это добавляет профессору адреналина в кровь. Без живого общения жизнь становится постной...
Оставаясь в душе лириком (а стихотворения он тоже писал во времена первой влюбленности), он считает естественные науки (физика, химия, математика) стратегическими и доныне. Хоть интерес в общества к ним в последние 10-15 лет незаслуженно пидупав. Потому что они развивают логический метод мышления и аналитическая. А это нужно везде, особенно в политике. В этом году в Московском университете был очень высокий конкурс на физмат. К сожалению, этого не скажешь о Луцке. В мире наблюдается тенденция получать первичное образование фундаментальную, а затем можно еще какую-то, даже гуманитарную. Иметь глубокие знания из дисциплин стратегического характера в высокотехнологичных обществах престижно.
...А знаете, благодаря кому впервые желто-голубой флаг появился над Киеврадой? Тоже физик, теоретик, выпускник Луцкого пединститута Александр Мосиюк поработал. В настоящее время он - один из лидеров Украинской народной партии. А тогда исполнял обязанности председателя Киевского горсовета...